AMY (81412) wrote,
AMY
81412

Categories:

Братья (1961)

БРАТЬЯ

Б. Симкин, Г. Симкина
.

В день 43-й годовщины Великого Октября в Киеве была пущена первая очередь метрополитена. Указом Президиума Верховного Совета СССР труд большой группы метростроевцев отмечен орденами и медалями. Высокое звание Герой Социалистического Труда было присвоено бригадиру проходчиков Ивану Николаевичу Мищенко. Его младший брат и ученик Илья Николаевич награжден медалью «За трудовую доблесть».

Мутная, липкая, смешанная с песком и глиной, вода тоненькими ручейками стекала с кровли забоя. А когда комья сырой породы, срываясь с лопат, падали в лужи, она брызгами разлеталась в стороны. Вода струилась по шахтерским каскам проходчиков, по брезентовым костюмам. Сопротивляясь насосу, журчала, булькала. Заплесневелый запах, насыщенный влагой и холодком, заполнил, казалось, каждую щель, каждый комок глины, каждую частицу воздуха...

Илья передернул плечами, поежился.

— Что, не нравится? — насмешливо проговорил высокий худощавый мужчина. А ведь мы тоннель там проходим. «Лоб» забоя — там! — и подняв воротник, брезентовой куртки, пошел вперед.

— Иван Николаевич, здравствуй, — послышались приветливые голоса. — Что-то ты рановато сегодня.

— Да вот брат захотел к нам на работу. Только демобилизовался. Я за экскурсовода, — улыбнулся Иван Николаевич.

— Ты, хлопец, иди к нам в бригаду, — пожилой проходчик снял рукавицу и смахнул со лба кашли воды и пота. — Тебя брат научит, как надо работать. Прохлаждаться не даст.

— А я не в дом отдыха приехал, — с обидой сказал Илья. — Работать умею.

— Спочатку всі так кажуть, — перебил его молодой проходчик, — а через два дні — лови вітер, хапай тінь.

— Да что вы на парня набросились? Все первое время кряхтели, скрипели, — пришел на помощь брату Иван.

К Ивану Мищенко подошел один из проходчиков и, показывая на «лоб» забоя, тихо сказал:

— Иван Николаевич, посмотри, здесь что-то не все в порядке.

Глухая стена, которую разрабатывала смена, была похожа на слоеный пирог. Осадочные породы образовали в грунте толстые разноцветные прожилки. Они лежали почти горизонтально, словно сложенные руками неизвестного мастера. И посторонний глаз не нашел бы в этой картине ничего необычного. Но проходчики уже с самого начала смены обратили внимание на то, что пласты грунта начали накреняться в сторону забоя. Это было бы еще полбеды. Хотя наклонные пласты и опасны, потому что могут сползти в забой, их можно дополнительно крепить и разрабатывать с предосторожностями. Однако сейчас проходчиков беспокоило другое.

Уже не в первый раз за эту смену крупные комки породы отваливались от кровли. «Лоб» забоя стал слишком податлив, Появились трещины. Это вызвало серьезные опасения. Иван Николаевич нахмурился и, шлепая по лужам, подошел к земляной стене, взял лопату. Проходчики прекратили работу, посуровели, посерьезнели.

— Немедленно дополнительную крепь, сообщите на поверхность, — он оглянулся И крикнул брату: — Уходи наверх!

Я побуду еще немного, — попросил Илья.

— Говорю, уйди, — крикнул Иван. — Вечером поговорим.

Илья вышел на поверхность и невольно зажмурился — столько яркого света вдруг больно ударило в глаза. И днепровские склоны, казалось, омыли сбои деревья, кусты, травы свежей водой листочки так н искрились зеленью. И полоска реки светилась необычной синевой. Хорошо! А день был обыкновенный, даже чуть-чуть пасмурный…

Сырой запах глины не проходил. Что случилось там, под землей?

…Иван пришел поздно ночью. Не зажигая света, стал раздеваться.

— Это ты. Ваня? — спросила жена. — Ужин на кухне.

С тех пор, как Иван стал работать на метрострое, Матрена Никитична никогда не знала заранее, в какое время он может возвратиться из туннеля. И за три года свыклась с этим, как свыкаются с необходимостью.

А Илья не спал. Он встал и тихонько вышел за братом в кухню:

— Что-то случилось?

— А у нас всегда что-то случается, — усмехнулся Иван. — То земля, то вода, а то и беда… Тяжелый сегодня день. И хорошо, что я раньше пришел — могла бы в действительности беда случиться.

Иван помолчал, устало взглянул на брага. Разве можно ему рассказать обо всем, что произошло? Разве можно объяснить это чувство бессилия перед неумолимо ползущей мокрой темной породой? Сначала медленно, потом быстрее и быстрее, как-будто кто-то могучий и беспощадный с обратной стороны все давил и давил на нее. Чем сдержать этот напор? И вдруг часть стены обрушилась. Забой завалило. Труд людей исчез под тоннами осевшей породы. «Все ли целы?» — мелькнула первая мысль. Огляделся и успокоился.

Почти двадцать часов без отдыха работали люди, разбирая вывал…

— Отпала охота под землей работать? — в утомленных глазах промелькнули насмешливые искорки. — Ну, ну, не обижайся, Илюша.

Иван обнял нахмурившегося брата.

— Хочу, чтобы ты учился. Мне-то не удалось техникум окончить. Знаешь, как нам тогда тяжело было. А все-таки учиться не переставал: на заводе токарем стал; в войну, когда служил в ПВО, с электротехникой познакомился; стал бригадиром-проходчиком — на курсы поступил. Библиотечку по горному делу собрал. Хочу, чтобы ты по-настоящему учился. Зарабатываю я хорошо. Прокормлю.

— Знаешь, Ваня, думал сначала и я: пойду после армии учиться. А потом смотрю все мои товарищи на заводах, на стройке. Сидеть без дела — рукам скучно. Земли никогда не боялся, натура у нас крестьянская. Пойду проходчиком. А учиться никогда не поздно.

— Да ты, может, приключений захотел? Или костюмы шахтерские понравились? Девицы посматривать будут.— Иван опять перешел на иронический тон.

— Можешь — помоги, а нет сам устроюсь, без тебя. — Илья резко встал со стула и взялся за дверную ручку.

— Постой, постой, — Иван подошел к нему, серьезно и прямо посмотрел в глаза. — Хорошо. Будешь у меня работать. Но помни: фамилию Мищенко позорить не позволю.

Тяжело работать под землей, тем более без привычки. Ладони в кровавых мозолях, пальцы после смены не разгибаются. Насквозь промокает брезентовая куртка от упрямого подземного ливня. Усталость ломает, убивает желание поднимать лопату. Да только ли с усталостью приходится бороться? Выползет вдруг откуда-то мыслишка: «а кой тебе здесь в грязи копаться? Брось, иди на завод, на стройку — люди везде нужны». А ей на подмогу еще одна: «Работу-то полегче да почище найти можно». Усталость в союзе с такими мыслишками — сила большая! Самому не побороть.

Рядом брат. Ему тоже нелегко. Нелегко втройне: и за себя, и за Илью, и за бригаду.

А как помогает его простое подбадривающее слово, успокаивающий, поддерживающий взгляд, мимолетно брошенная шутка. Даже насмешки не обижают — не со зла. Нелегко и остальным. Но каждый друг другу поможет, подскажет. Хорошо с такими работать! Тяжело, но хорошо! И интересно. Сколько узнаешь нового: какое крепление подобрать и как крепь ставить. Разве можно убежать отсюда, оставить товарищей, сдаться перед трудностями.

…Когда Иван Николаевич пришел в кабинет начальника строительства, там уже собралось немало народу.

— А, Иван, и ты тут! — к нему подошел пожилой мужчина с седыми висками и тяжелым взглядом темных глаз.

Иван хорошо помнил своего первого бригадира и учителя Кузенкова. И всегда как-то робел перед этим хмурым, суровым человеком, известным на всю страну. После двадцатипятилетней работы на строительстве Московского метрополитена он приехал в Киев передавать молодежи свой богатый опыт проходчика.

Откуда только сила бралась у этого худощавого человека! Ее хватало на каждого, на все, на всю бригаду. В минуты напряженной работы Павел Дмитриевич преображался. В глазах появлялся блеск, они становились мягче, моложе, распрямлялись плечи.

— А тут и брат твой! — сказал Кузенков, кивнув в сторону окна.

— А, Илья! Давно не виделись, — братья, похлопывая друг друга по плечам, радостно улыбались.

С тех пор, как Илью Николаевича избрали депутатом Печерского райсовета, свободного времени у него почти не оставалось. Часто приходят избиратели — у каждого свое. И во всем надо разобраться, всем помочь. Где же тут свободное время…

— Товарищи, — раздался голос начальника строительства Николая Васильевича Титова, — пора начинать.

Все расселись: кто у стола, кто — поближе к двери, но большинство потянулось к окнам.

…С улицы веяло влажной легкой прохладой. Осень уже давно заявила о своем прибытии. Она поставила желтые отметины на листве, небо стало ярче и глубже. Куда-то спешили редкие облака, стараясь не задерживаться над городом.

— Товарищи, — повторил Титов, — мы собрали здесь лучших, опытнейших бригадиров всех строительств. Вы знаете, что нам предстоит осуществить исключительно смелый и сложный технический замысел. Впервые в мире полностью собранный вестибюль будет опущен на большую глубину. Он станет промежуточным помещением между эскалаторами. Сложность решения этой задачи усугубляется, во-первых, большой глубиной, во-вторых, большими размерами вестибюля — его вес три с половиной тысячи тонн, и, в-третьих, сложными геологическими условиями — почвы насыщены влагой, плывунами. В связи с этим принята решение о создании сквозной бригады, состоящей из лучших проходчиков Киевского метро. Вы все включены в состав сквозном бригады. Какие будут предложения о бригадире?

— Разрешите мне, — Иван Николаевич поднялся со стула, — думаю, надо начать с Павла Дмитриевича Кузенкова. Он са мый опытный, все его знают и уважают.

— Правильно, — поддержали Ивана Мищенко Афанасий Панченко, Шерстюк и другие проходчики.

— Ну что ж, — сказал Титов, — пусть так и будет, Павел Дмитриевич. Быть вам Бригадиром сквозной бригады.

Уже не возвышается на углу улиц Московской и Январского восстания огромная серая башня, похожая на перевернутый кверху дном исполинский стакан. На удивление всем, кто привык ее здесь видеть, башня ушла вниз, ее крыша сравнялась с поверхностью земли.

Третий месяц работают здесь проходчики…

В смене Ивана Мищенко три бригады: Григория Тарасюка, Виктора Опанасенко и Ильи Мищенко. Опять вместе после двухлетнего перерыва братья.

…В этот январский день смена началась как обычно… Пополз по дну забоя экскаватор, отрывая пласты земли и сбрасывая слежавшуюся веками породу в глубокий колодец. На дне колодца — шурфа порода попадала на ленту экскаватора и выносилась за пределы вестибюля на поверхность.

Когда экскаватор, пройдя по кругу, снял слой грунта, вступили в работу проходчики. Они осторожно отбойными молотками начали разрабатывать узкую полосу земли, оставленную экскаватором у самых стен. И, врезаясь в породу своим основанием, «стакан» медленно оседал еще на несколько десятков сантиметров.

Участковый маркшейдер Нина Митнева по теодолиту проверяла положение вестибюля. Взглянув на эту молоденькую хрупкую женщину, Иван понял, что ее что-то очень беспокоит. Да и работала с прибором она сегодня слишком долго.

— Что у вас стряслось? — подошел он к маркшейдеру. — Бригаду задерживаете.

— Иван Николаевич, прибор упрямо показывает не то. С вестибюлем, кажется, неладно.

— Что такое?! — встревоженно проговорил Иван и наклонился над прибором. Потом он подошел к стенке вестибюля и опустился на корточки. У самого основания «стакана» осыпался грунт. Чуть дальше порода выпучивалась, будто где-то рядом все глубже и глубже врезалась в глину лопата. Мелкие, как ранние морщинки» разбежались в сторону трещины.

Сомнений не могло быть. Вестибюль оседал без помощи проходчиков!

«Очевидно, вошли в мягкие породы! — пронеслось в мозгу. — Что делать? Катастрофа?»

— От «ножа»! — что было силы крикнул Илья.

Все отскочили от стенок и в это мгновение вестибюль резко «прыгнул» вниз. На ровной поверхности забоя вздыбились волны, будто по дну вестибюля прошел невидимый плуг, подымая, переворачивая пласты. Земля «дышала». С глухим звоном упал сварочный аппарат, опрокинутый земляным валом» Экскаватор ушел наполовину в землю и, беспомощно барахтаясь, не мог сдвинуться с места.

После первого прыжка «стакан», словно истратив свои силы, приостановил падение.

— Ребята, — раздался в тишине глуховатый от волнения, напряженный голос Ивана, — к стенкам не подходить! Немедленно начать расчистку дна забоя.

Остановившись на мгновение, словно в раздумье, он продолжил:

— Идти от центра в разных направлениях узкими дорожками. Затем убрать землю между ними. Освободить экскаватор.

— Иван, — подошел к брату Илья, — породу теперь нельзя забрасывать на крышу «стакана». Ее нужно вывозить.

— Правильно, Илюшка, так и сделаем.

Прежде грунт вывозили, но когда верхняя часть «стакана» сравнялась с поверхностью земли, породу стали сыпать на крышу вестибюля, чтобы помочь ему опускаться. Теперь же лишняя тяжесть только мешала.

Сколько работала смена в забое в этот день, никто сказать точно не мог. Пришли сменщики и стали рядом со своими товарищами. Уже подходило время и им идти на отдых, а никто не покидал своего рабочего места. Не уходил начальник строительства Николай Васильевич Титов, внимательно следил за работой главный инженер Петр Лукич Пампуха. И лишь когда был освобожден от земляных тисков экскаватор, когда поверхность забоя, напоминавшая штормовой океан, стала походить лишь на озеро, подернутое бодрой зыбью, начальник участка Герман Васильевич Кожарин устало сказал:

— Хватит, пошли, ребята. Работать теперь будет только экскаватор.

…Промежуточный вестибюль, справляясь без помощи проходчиков, продолжал скользить вниз, накренившись на один бок, как поврежденный корабль. Положение осложнялось. «Стакан» мог опуститься ниже проектной отметки. И тогда было решено на той глубине, где по замыслу инженеров, должен бы стоять вестибюль — пройти опережающую кольцевую штольню и забетонировать ее. Вышедший из повиновения «стакан» неминуемо должен был встретить на своем пути эту преграду и улечься на нее, как на прочную постель.

Восемнадцать дней самостоятельно опускался вестибюль, а в начале марта 1959 года, встретив твердые породы, остановился.

В забое восстановились работы.

В середине смены вдруг прекратился шум мотора экскаватора. Его ковш, наполненный породой, повис над шурфом, не открываясь.

— Иван Николаевич, — послышался голос экскаваторщика, — шурф совсем забило, породу сбрасывать невозможно.

Иван заглянул в колодец, оттуда выползла сырая темень. Где-то далеко на самом дне колодца слышался шорох — это двигалась лента транспортера. Изредка, глухо ударяясь о стены, падали отдельные комья глины, проскользнувшие вниз.

— Иван Николаевич, я полезу в шурф, расчищу, — проговорил Григорий Тарасюк.

— Укрепи-ка лучше эту доску на тросе, — ответил Иван.

— Может, все-таки я полезу? — неуверенно проговорил Григорий.

Иван, не отвечая, обвязался спасательным ремнем, натянул поглубже свою шахтерскую каску и, закинув ногу, плотно сел на доску. Один из самых молодых проходчиков — Ибрагим Юзбеков подал ему отбойный молоток.

— Давай! — коротко приказал Иван, и натянутый трос медленно пополз вниз. В лицо неприятно пахнуло холодом. Плечи временами касались липких стенок шурфа под ногами явственно ощущалась двадцатиметровая бездна.

— Стой! — донесся до проходчиков снизу голос Ивану. Они, наклонившись над колодцем, крепко ухватились за трос и напряженно вглядывались в серый мрак. Оттуда доносился стук молотка. Когда он замолкал, замирало сердце, будто срывалось туда, к Ивану. Когда снова раздавалось приглушенное стрекотание, лица становились спокойнее, светлели.

…Спустя полтора года Иван Николаевич признавался:

— Страшно было, по-настоящему страшно. Сейчас, кажется, ни за что не полез бы в шурф. А тогда подумал: хоть и нет в моих ребятах заячьей крови, все-таки не должен я посылать их в шурф, не имел на то морального права…

…22 марта 1959 года на 23 дня раньше срока промежуточный вестибюль станции «Арсенальная» стал на проектную отметку.

Проходчики говорили, что спуск вестибюля — это экзамен на звание метростроевца.

Очень трудные условия работы были на «Арсенальной». То отбойные молотки с трудом дробили окаменевшие деревья, погибшие тысячелетия назад; то вгрызались в сплошной лед; то приходилось откладывать их в сторону и осторожно действовать лопатами — сдвинься случайно с места не тот пласт, и поползут, разрушаясь, жилые дома, стройки, трамвайные линии.

В бригады к Ивану и Илье попали люди с разных строительств. Надо было из малознакомых людей создать спаянный коллектив. Хотелось придумать что-то такое, что могло бы резко подтолкнуть их, сдружить, заставить работать с огоньком. И решили Мищенко устроить соревнования между своими бригадами за звание коллектива коммунистического труда.

— Не посрамим фамилии, — договорились братья, а их поддержали проходчики.

Сейчас никто из них не может вспомнить, чья бригада победила в этом «фамильном» соревновании. Важно одно: наклонный ход был проложен в небывало короткое время — за месяц до намеченного дня!

…Под землей часто от точности и быстроты решения зависит судьба людей, строительства. И проходчики, находясь в постоянном напряжении, вырабатывают в себе это умение. Оно совершенствуется, шлифуется и становится неотъемлемой частью характера. Так рождаются мастера подземных работ.

Тот, кто сумел воспитать и сохранить в себе это умение, никогда не расстанется с тяжелым трудом проходчика, ибо он его выстрадал и полюбил, вложил в него не только физические силы, но и силы своего характера. А то, что дается большим трудом, обычно становится очень дорого человеку.

Тринадцать лет работает под землей Иван Николаевич Мищенко, десятый год строит подземную магистраль его младший брат и ученик — Илья. Парторг участка, член пленума Печерского райкома партии депутат горсовета Иван Николаевич еще находит время учиться: он готовится сдать экзамен по горному делу, чтобы стать начальником смены.

Продолжает вести большую депутатскую работу Илья Николаевич. Сейчас, после пуска первой очереди метро, рабочие избрали его председателем комитета профсоюза 2-го строительства.

По туннелям, которые они прокладывали, уже бегут голубые поезда, льются широким людским потоком эскалаторы. А эти неутомимые, упорные в труде люди идут дальше, вперед, прокладывая путь новым экспрессам.

————————
Симкин Б., Симкина Г. Братья // Советская Украина. — 1961. — № 5. — май. — С. 166—170.
Tags: метро
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments