AMY (81412) wrote,
AMY
81412

Шерлок Холмс в Киеве (1918)

Шерлокъ Холмсъ въ Кіевѣ

Яковъ Давыдовъ

— Вы знаете что-нибудь о Кіевѣ, Ватсонъ? — спросилъ меня Холмсъ, утопая въ клубах табачнаго дыма.
— Кіевъ? — переспросилъ я. — Если не ошибаюсь, это столица новаго государства Украины?
— Совершенно вѣрно. Вы ничего не имѣете противъ поѣздки туда?
— Куда? Въ Кіевъ? Зачѣмъ?
Вмѣсто отвѣта Холмсъ протянулъ мнѣ телеграмму. Она была очень лаконична: «Вы нужны немедленно. Дьяковъ»




— Первый разъ слышу это имя, — сказалъ я, возвращая телеграмму.
— Посмотрите въ моихъ запискахъ, — приказалъ Холмсъ.
Я порылся и нашел эту фамилию съ примѣчаніемъ моего друга: «Дьяковъ — бывшій лорд-мэръ. На время подалъ въ отставку. Богатъ. Консерваторъ».
— И это все? — спросилъ Холмсъ.
— Все.
— Маловато. Ну, да это не важно. Разъ зовутъ, надо ѣхать.
— Но…
— Вы что-то хотѣли сказать, Ватсонъ?
— Вотъ именно. Какъ-же мы поѣдемъ? Вѣдь туда изъ Англіи никакой дороги теперь нетъ.
Холмсъ снисходительно улыбнулся.
— Помните, Ватсон, одно, — сказалъ онъ. — Если я захочу попасть на Марсъ, то и туда я найду дорогу. Черезъ два дня мы будемъ въ Кіевѣ. Только надо поспѣшить. Черезъ часъ будьте готовы. Одѣньтесь потеплѣе. Надѣньте нашъ автомобильный костюмъ.
— Какъ? Мы ѣдемъ на автомобилѣ?
— Я вижу, дорогой Ватсонъ, что женитьба повліяла на ваши мыслительныя способности. Положитесь на меня. Итакъ, черезъ часъ.
Я больше не возражалъ, ибо слишкомъ хорошо зналъ моего друга.
Въ назначенное время я былъ снова въ квартирѣ Холмса. Войдя въ кабинетъ, я услышалъ его голосъ изъ спальни:
— Сюда нельзя, Ватсонъ. Я васъ позову.
Прошло пять минутъ.
— Теперь войдите…
Я открылъ двери и замеръ от изумленія. Холмса въ комнатѣ не было. Всю, довольно большую спальню занималъ прехорошенькій аэропланъ, неизвѣстной мнѣ системы.
— Гдѣ вы, Холмсъ? — крикнулъ я.
— Здѣсь, — услышалъ я голосх друга… и волосы зашевелились у меня на головѣ. Голосъ Холмса доносился изъ мотора аэроплана:
— Что, хорошъ гримъ? — спросилъ меня «аэроплан».
Теперь я все понялъ. Мой другъ загримировался… аэропланомъ. Если-бы это не случилось со мной, я бы не повѣрилъ бы. Но фактъ оставался фактомъ.
— Холмсъ, вы геній! — воскликнулъ я въ дикомъ восторгѣ.
— Еще-бы! — самодовольно отвѣчалъ аэропланъ. — Пусть другіе до этого додумаются. Ну-съ, дорогой Ватсонъ, идите въ кабинетъ, пока я приведу себя въ человѣческій видъ.
Не прошло и двухъ минутъ, какъ мой другъ вышелъ въ кабинетъ въ своемъ обычномъ, нормальномъ видѣ.
— Теперь, Ватсонъ, — дѣловито заговорилъ мой другъ, — скажите мнѣ по совѣсти. Вы умѣете управлять аэропланомъ?
— Умѣю, — сказалъ я. — Развѣ вы не занете, что я былъ на фронтѣ въ качествѣ летчика и побилъ много рекордовъ?
— И превосходно. Значитъ, мы можемъ обойтись безъ посторонней помощи. Ѣдемъ сейчасъ на аэродромъ… Не на военный, а на мой собственный, котораго никто не знаетъ. Тамъ я снова загримируюсь и вы полетите на мнѣ. Постараюсь развить максимальную скорость. Кромѣ того, дорогу я знаю самъ, и вы не особенно налегайте на руль. Захватите вонъ тотъ саквояжъ съ провизіей для насъ на два дня и вотъ этотъ болонъ съ бензиномъ для меня… Ѣдемъ.
Автомобиль быстро примчалъ насъ на какой-то пустырь, гдѣ Холмсъ въ двѣ минуты превратился снова въ аэропланъ.
Трудно описать чувство, съ какимъ я садился на моего друга. Пропеллеръ ревѣлъ, какъ бѣшенный. Едва я успѣлъ нажать на рычагъ, какъ мы взвились и потонули въ облакахъ. Всю дорогу мы молчали, ибо моему другу трудно было одновременно говорить и вертѣть пропеллеромъ. Впечатлѣніе отъ этого воздушнаго путешествія у меня осталось довольно сумбурное.
Скажу только одно: мой другъ оказался превосходнымъ летательнымъ аппаратомъ.
Къ концу вторыхъ сутокъ Холмсъ вдругъ остановилъ моторъ и сталъ спускаться планирующимъ спускомъ. Мы плавно опустились на песчаный берег Днѣпра.
Я слѣзъ на землю, и черезъ минуту Холмсъ предсталъ предо мной блѣдный и усталый. Не говоря ни слова, повалился на песокъ.
— Вамъ дурно, Холмсъ? — съ тревогой спросилъ я.
— Ничего, — прошепталъ онъ, — это пройдетъ. Дайте рому.
Два хорошихъ глотка оживили его и онъ снова сталъ веселымъ и жизнерадостнымъ, насколько это, конечно, возможно для моего сдержаннаго и спокойнаго друга. Первый попавшійся лодочникъ перевезъ насъ на тотъ берегъ и, наконецъ, мы вступили на кіевскую мостовую.
Часа два искали свободный номеръ въ гостинницѣ. Всюду стереотипный отвѣтъ. Но тутъ помогъ геніальный трюкъ, примѣненный моимъ приіятелемъ. Вошли въ подъѣздъ одного изъ лучшихъ отелей и Холмсъ посмотрѣлъ на доску, гдѣ стояли имена постояльцевъ.
— Номеръ 45-й дома? — спросилъ онъ у швейцара.
— Дома-съ, третій этажъ, — послѣдовалъ отвѣтъ.
Поднялись на третій этажъ. Постучались.
— Войдите, — послышался густой басъ.
Мы вошли. За столомъ сидѣлъ высокій черномазый господинъ.
— Господинъ Колхораки? — вѣжливо спросилъ Холмсъ.
— Онъ самый, — послѣдовалъ отвѣтъ. Чѣмъ могу служить?
— Очень малымъ, — улыбнулся Холмсъ, — мнѣ очень нравится вашъ номеръ. Уступите вы мнѣ его.
— Виноват… — усмѣхнулся черномазый господинъ, — я номерами не торгую.
— Знаю, знаю, — перебилъ его Холмс, — вы торгуете фальшивыми керенками и подложными ордерами на сахаръ.
— Но позвольте… — подпрыгнул черномазый господин, — по какому праву?..
— Вчера, — продолжал невозмутимо Холмс, — вы продали господину Садопулло 300 вагоновъ рафинада, полученнаго по подложному ордеру. Третьяго дня вы продали Неѣржаки 220 вагоновъ…
— Виноватъ, — засуетился черномазый, — вамъ нравится мой номер? Берите его. Кстати, я черезъ полчаса уѣзжаю. Онъ солгалъ. Онъ уѣхалъ не черезъ полчаса, а черезъ двѣ минуты.
Мы съ моимъ другомъ сдѣлались обладателями прекраснаго просторнаго номера. Плотно пообѣдавъ, мы улеглись отдохнуть послѣ тяжелаго путешаствія. Вечеромъ были въ оперѣ… Потомъ просто шлялись по городу.
— Странное дѣло, Ватсонъ, — говорилъ мой другъ, — я представлялъ себѣ Кіевъ полуазіатскимъ городкомъ; оказывается, мы попали въ настоящій европейскій центръ. У-ди-ви-тель-но…
На другой день мы были у мистера Дьякова. Бывшій лорд-мэръ принялъ насъ съ изысканной любезностью и предупредительностью. Сразу приступили къ дѣлу.
— Я васъ пригласилъ, мистеръ Холмсъ, — началъ Дьяковъ, — по очень щекотливому дѣлу. Дѣло въ томъ, что мѣстный муниципалитетъ сейчасъ ревизуется, въ цѣляхъ раскрытія злоупотребленій, имѣвшихъ тамъ мѣсто. Но результаты работы этой комиссіи пока неудовлетворительны. Я увѣренъ, что тамъ кроется не одна, а десятки панамъ, но открыть ихъ нельзя, ибо настоящіе отцы города — народъ хитрый и съ внѣшней стороны у нихъ все обстоитъ благополучно. Но злоупотребленія должны быть, это я твердо знаю. Не даромъ я столько лѣтъ былъ городскимъ головой. Вотъ эту работу я поручаю вамъ, мистеръ Холмсъ. Разслѣдуйте это дѣло какъ можно поподробнѣе. Подумайте только, милліоны народныхъ денегъ погибаютъ ни за что.
— О йесъ, — меланхолически отвѣтилъ мой другъ. Надо поработать. До свиданія. Я ухожу.
— Какъ? — удивился Дьяковъ, — вы даже стакана чаю у насъ не выпьете?
— Сэръ,— отвѣтил съ достоинствомъ мой другъ, — когда гибнутъ милліоны народныхъ денегъ, некогда пить чай. Завтра вы все будете знать, что вамъ надо.
Мы раскланялись и ушли.
— А теперь, Ватсонъ, — сказал Холмс, когда мы очутились на свѣжемъ воздухѣ, — пойдите въ первый попавшійся техническій магазинъ и узнайтѣ, какая рыночная цѣна на пишущія машины. Потомъ возвращайтесь домой. Тамъ вы увидите машину системы «Ундервудъ». Отвезите ее въ городскую управу и продайте за полцѣны, потомъ дѣлайте, что хотите. Я буду дома послѣзавтра утромъ. Всего лучшаго!
Сказавъ это, мой другъ нанялъ извозчика и умчался.
Я все сдѣлалъ, какъ сказалъ Холмсъ. Въ управѣ меня приняли очень любезно. Мой «Ундервудъ», оказавшійся превосходной совершенно новой машиной, былъ купленъ съ двухъ словъ за тысячу рублей, что равнялось третьей части его рыночной стоимости. Я самъ виделъ, какъ машину поставили въ кабинетѣ лорд-мэра.
Весь день я провелъ весьма легкомысленно, вернулся домой на разсвѣтѣ и тотчасъ уснулъ мертвымъ сномъ.
Проснулся отъ толчка въ бокъ. Передо мной стоялъ Холмсъ. Боже, въ какомъ онъ былъ видѣ! Весь измазанъ пылью, руки и лицо облѣплены густымъ слоемъ паутины, весь костюмъ испачканъ до неузнаваемости.
— Все готово, Ватсонъ, сказалъ Холмсъ, торжествующе блестя глазами… Мистеръ Дьяковъ оказался правъ. Преступленій масса. Фух, какъ я усталъ. Разбудитѣ меня въ 11 часовъ.
Съ этими словами Холмсъ повалился на кровать и заснулъ, какъ убитый.

***
— Ну-съ, дорогой Холмсъ, — сказалъ Дьяковъ, пожимая наши руки, — много интереснаго нашли?
— Очень много, — отвѣчалъ Холмсъ. И вынувъ записную книжку, сталъ читать:
— «Въ 1916-мъ году завѣдующимъ отопительнымъ отдѣломъ гласнымъ Буковинскимъ была закуплена партія угля на сумму въ одинъ милліонъ рублей. Уголь оказался никуда не годнымъ. Въ томъ же году городскимъ продовольственнымъ отдѣломъ закуплена большая партія соленной рыбы, оказавшаяся потомъ въ рукахъ мѣстныхъ торговцевъ. Въ томъ же году обнаружена пропажа огромнаго количества дровъ; какъ объяснилъ завѣдующій отопительнымъ отдѣломъ, дрова были снесены разливомъ Днѣпра. Въ томъ же году на складахъ продовольственнаго отдѣла была обнаружена огромная партія гнилой рыбы, которая была уничтожена, чѣмъ городу были нанесены огромные убытки. Въ том же году продовольственномъ отдѣлѣ…»
— Довольно… — вдругъ закричалъ во весь голосъ Дьяков, — вы смѣетесь надо мной, что-ли?!!
Холмсъ удивленно поднялъ на него глаза. Лицо Дьякова было блѣдно, какъ смерть.
— Въ чемъ дѣло? — спросилъ Холмсъ.
— А въ томъ, милостивый государь, — сказалъ Дьяковъ, — что всѣ эти злоупотребленія, какъ вы ихъ называете, имѣли мѣсто въ бытность мою городскимъ головой. Поняли?
Шерлокъ Холмсъ въ изумленіи выронилъ книжку.
— А за послѣдній годъ вы ничего не нашли?
— Ничего, — покачал головой Холмс. — Все въ порядкѣ.
Дьяковъ нервнымъ движеніемъ вынулъ бумажникъ.
— Сколько я вамъ долженъ, сэръ, за вашъ трудъ?

***
— Знаете что, Ватсонъ, — сказалъ Холмсъ, укладывая свои вещи, — мнѣ приходилось не разъ быть въ глупомъ положеніи. Но въ такомъ, какъ сейчас, мнѣ никогда не приходилось бывать.
— Скажите Холмсъ, — спросилъ я, — какимъ образомъ вы все это разузнали?
Вмѣсто отвѣта Холмсъ мнѣ протнулъ свѣжій номеръ веверней газеты. Я прочелъ слѣдующую замѣтку:
«Дерзкое ограбленіе городской управы. Сегодня утромъ все помѣщеніе кіевской городской управы было найдено въ ужасающемъ безпорядкѣ. Всѣ шкафы съ бумагами, равно какъ и несгораемая кассы, были раскрыты настежь. Всѣ бумаги перерыты. Замѣчательно то, что деньги въ кассѣ оказались цѣлыми. Пропала только пишущая магина «Ундервудъ», лишь недавно купленная. Къ розыску преступниковъ приняты мѣры».
— Какъ? — удивился я, — моя пишущая машина?..
— А зачѣмъ же мнѣ тамъ нужно было сидѣть? — пожалъ плечами Холмсъ.
— Что-о?.. Так значитъ ундервудъ…
— Это былъ я, — улыбнулся Холмс. — Пустяки… Самый несложный гримъ.

———
Яков Давыдовъ. Шерлокъ Холмсъ въ Кіевѣ // Послѣднія новости. Кіевъ. 1918. № 5217 (вечернія). 10 октября (18 сентября). С. 3.
Subscribe

Featured Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments